Смертельный автогол. Один из самых ужасающих эпизодов футбольной истории

Гол, который Андрес Эскобар, защитник сборной Колумбии, забил в собственные ворота на ЧМ-1994, стоил ему жизни.

На этом жизнь не заканчивается. Мы должны продолжать работать. Неважно, насколько это тяжело, мы должны вернуться. У нас всего две опции: позволить всеобщим гневу и жестокости разрастаться, или переступить через случившееся и стать лучше, чтобы помочь другим. Это наш выбор. Дайте нам, пожалуйста, заработать ваше уважение. Это был потрясающий и необычный опыт. Мы скоро увидимся, потому что на этом жизнь не заканчивается.

Эти слова написал вице-капитан сборной Колумбии Андрес Эскобар для газеты El Tiempo, Богота, после вылета колумбийцев с ЧМ-1994 в США. Через месяц он будет убит.

Сборная Колумбии

Несмотря на циников-журналистов и скептицизм спортивных обозревателей, предположение Пеле, что сборная Колумбии сможет пробиться, как минимум, в полуфинал чемпионата мира, никого не удивило. Но весь мир был в шоке, когда в ночь на 2 июля 1994 года на парковке ночного клуба в Медельине, Колумбия, прозвучало шесть выстрелов. Этот звук облетел всю планету, оставив неравнодушными миллионы футбольных болельщиков, которые в ужасе узнали, что капитан сборной Колумбии был убит, получив шесть пуль в спину, в качестве мести за его косвенное участие в вылете национальной команды с Мундиаля, который к тому времени ещё не завершился. Казалось, не может быть преступления отвратительней, чем убийство за случайно забитый автогол.

El Cabalero, футбольный джентльмен и спокойный, дисциплинированный спортсмен, Андрес Эскобар был одним из лидеров золотого поколения колумбийской сборной, приехавшей на чемпионат мира 1994 года в США и пропустившей всего два мяча на групповом этапе. Пеле вовсе не витал в иллюзиях: колумбийцы действительно были чертовски хороши. В последнем матче квалификации против сборной Аргентины, в котором их противникам нужна была только победа, сборная Колумбии играла так вдохновенно, что была удостоена оваций от фанатов бело-голубых, которые были разгромлены в Буэнос-Айресе со счётом 5:0, после чего Аргентина была вынуждена пробираться в финальную часть чемпионата мира через стыки с Австралией.

Из 26 матчей, предшествовавших ЧМ-1994, Колумбия проиграла лишь один. Тренер “кофейщиков” Франциско Матурана настаивал, чтобы его игроки проявляли свою индивидуальность на поле, и получал богатые дивиденды от великолепно одарённых футболистов, среди которых выделялись Карлос Вальдеррама, Фрэдди Ринкон, Алексис Гарсия и Фаустино Асприлья, основной квартет в составе сборной, которая в то время оставалась практически неизвестной за пределами Южной Америки. Это была середина 90-х, когда футбол всё ещё не окутывал земной шар сетью тематических блогов, спутниковых телеканалов и HD-стримингом в Интернете, так что имена многих талантливых южноамериканских игроков были абсолютной экзотикой для большинства футбольных болельщиков.

Другой Эскобар

В то время Колумбия была не слишком привлекательной страной с социальной точки зрения, а город Медельин всё ещё был в состоянии перманентного напряжения после убийства Пабло Эскобара – однофамильца футболиста сборной Колумбии и главы многомиллиардного наркокартеля. Несмотря на свой криминальный статус, Пабло был любим многими бедняками, которым давал еду, кров и работу – криминальную, естественно. Он также строил футбольные поля и тренировочные школы, через которые прошли в своё время многие из тех, кто выступал потом на чемпионате мира в США.

Пабло Эскобар

Эскобар также владел футбольной командой Атлетико Насьональ, где продажи билетов и абонементов за наличные, а также трансферы игроков помогали ему отмывать десятки миллионов долларов. Другие картели следовали его примеру, и в конце 80-х футбол в Колумбии финансировался исключительно продажами наркотиков и последующими операциями с выручкой от этих продаж. Зарплаты футболистов росли, что позволило многим из талантливых колумбийских спортсменов остаться играть на родине, вместо того, чтобы уезжать в третьеразрядные клубы из не самых сильных чемпионатов в поисках лучших условий для жизни. Насьональ выиграл Кубок Либертадорес в 1989, и одним из тех, кто поднимал главный южноамериканский трофей над головой, был игрок Атлетико Андрес Эскобар.

Его однофамилец Пабло был ответственен за убийства судей, политиков, около 500 полицейских, как минимум одного рефери и сотен бойцов из других картелей, что, в итоге, привело его в руки властей. Он содержался в Кафедральной тюрьме Медельина, которая стала его персональным убежищем и была построена на его собственные деньги. Здесь власти пообещали Пабло послабления, если он согласится выдать каналы поставок наркотиков и раскрыть основных участников своего и чужих наркокартелей и схемы их работы. Здесь его навещали колумбийские футболисты, которых в обстановке строжайшей секретности привозили на свидание с Эскобаром по его личной просьбе.

Однажды, в конце 1993 года, знаменитый колумбийский вратарь Рене Игита (исполнитель “удара скорпиона”) сделал большую глупость, остановившись поболтать с журналистами по дороге в тюрьму к Эскобару. Эта оплошность дорого обошлась голкиперу и стоила ему места в воротах сборной на чемпионате мира – Игита был арестован по надуманному обвинению в косвенном участии в банде, промышлявшей киднеппингом и вымогательствами. Естественно, реальными причинами этого задержания послужили совсем другие вещи, а именно: попытки властных структур скрыть тот факт, что настолько известная и публичная фигура запросто вхожа в камеру одного из самых опасных преступников своего времени, по иронии судьбы разыскиваемого как раз в США, куда вскорости должны была отправиться сборная Колумбии…

ESPN снял документальный фильм “Два Эскобара”, в котором попытался отследить пересечения жизненных линий Андреса и Пабло. Рене Игита, давший интервью журналистам телеканала, сказал, что видит в Пабло Эскобаре как плохое, так и хорошее. Андрес, в свою очередь, был подавлен самой необходимостью иметь какие-либо отношения с самым известным наркоторговцем ХХ века. “Мария, я не хочу идти к нему, но у меня нет выбора,” – говорил он сестре. Вскоре эта необходимость отпала: Пабло Эскобар, до которого дошли слухи о том, что правительство собирается ужесточить условия содержания и отменить сделку со следствием, бежал из своей комфортабельной тюрьмы и был убит второго декабря 1993 года, через день после того, как ему исполнилось 44.

Ответственными за это убийство, которое больше походило на казнь, стала группа людей, которую называли The Pepes – пёстрое сборище, в которое входили члены картеля Кали, который крышевала полиция, специальные отряды вооружённых сил Колумбии и США, а также несколько человек из картеля самого Эскобара, которых поставили перед выбором: либо они находят своего босса, либо будут убиты при попытке к бегству. Несмотря на свою разветвлённую сеть доносчиков, сочувствующих и просто подкупленных “нужных” людей, Эскобар был довольно быстро найден и застрелен полицией, несмотря на сообщения, что пуля, прервавшая его бурную жизнь, была выпущена им самим. Если колумбийское правительство полагало, что смерть наркоторговца послужит сигналом к завершению жестокой войны между бандами в Медельине, оно сильно ошибалось. В городе и его окрестностях воцарилась анархия.

Город в огне

“Когда Пабло умер, город стал просто неподконтрольным,” – говорит кузен Эскобара, Гавира, в интервью для документального фильма ESPN. “Босс был мёртв, и каждый мало-мальски влиятельный человек попытался стать боссом. Пабло запрещал киднеппинг и управлял своей подпольной империей железной рукой. Любая нелегальная деятельность в округе визировалась им.” Когда Эскобара не стало, никаких разрешений больше не требовалось. Гавиру поддерживает тренер Атлетико Насьональ и колумбийской сборной Матурана: “Закон босса – это закон его земли. И когда Пабло Эскобар умер, ты должен был быть начеку даже во время сна. Ты не мог доверять ни одному человеку. Каждый полицейский, встреченный тобой на улице, мог быть как хорошим, так и плохим.” На фоне непрекращающегося огня и взрывов, сделавших Медельин зоной повышенной опасности, Колумбия отправила свою национальную сборную на чемпионат мира 1994 года в США.

“Сложно оставаться сконцентрированным на футболе, но я нахожу мотивацию в предстоящих хороших вещах,” – сказал 27-летний Андрес Эскобар, который обручился со своей подругой Памелой Каскардо и принял предложение Милана о трансфере. “Я стараюсь читать Библию каждый день, мои две закладки – это фото матери и фото моей невесты”. Сейчас это выглядит довольно наивно, и даже немного смешно, но Андрес верил, что спорт сможет остановить насилие, разрушающее страну и город, которые он очень любил. “Он относился к футболу как к школе жизни, в которой можно научиться ценить всё человеческое и быть толерантным ко всему, что тебя окружает,” – друг Эскобара Сезар Веласкес. “Научиться побеждать, терпеть поражения, воспринимать спорт почти как объединяющую всех религию. Андрес всегда оставался верным своим идеалам”.

Андрес Эскобар

Несмотря на большое количество очень талантливых футболистов и надежды, которые возлагала на них вся страна, сборная Колумбии начала свою кампанию на ЧМ-1994 с поражения от сборной Румыниисо счётом 3:1. У румын выделялись голкипер Богдан Стеля, легенда футбола Георге Хаджи и нападающий Флорин Рэдучою. “Это поражение послужило началом психологического кризиса, к которому команда не была готова,” – говорит Веласкес. “Многие из тех, кто ставил на Колумбию, потеряли большие деньги, и сформировалась группа людей, так называемая “чёрная рука”, которая выражала своё недовольство игрой сборной.” Выражение недовольства вылилось в оскорбительные надписи, которые попали в телетрансляцию в номерах игроков сборной, когда кто-то взломал внутреннюю гостиничную сеть. Ребёнок защитника сборной Луиса Эрреры был похищен, а затем возвращён в дом футболиста в Медельине, а сразу после игры с Румынией игроку сообщили, что его брат погиб в автокатастрофе. Можно только догадываться, в каком состоянии были все эти молодые футболисты, приехавшие на чемпионат мира защищать флаг своей страны, жизнь которых в одночасье превратилась в кошмар. Признанный лидер команды, Андрес Эскобар, несмотря ни на что, поддерживал своих товарищей по сборной. “Этой ночью Андрес был со мной,” – рассказывает Эррера. “Я хотел сдаться и уехать домой, но он сказал, что страна зависит от нас, и что мы должны показать всё, на что мы способны на этом чемпионате”.

Подготовка сборной Колумбии ко второму матчу на турнире против хозяев чемпионата была далека от идеальной, но команда оставалась спокойной, по крайней мере, внешне. “Мы сыграли миллион товарищеских матчей против сборной США и выиграли их все,” – говорит полузащитник Лионель Альварес. Город Медельин превратился в огромную свалку, где прямо на дорогах догорали десятки машин, блестели осколки выбитых из окон домов стёкол, повсюду виднелись пятна крови, которую не успевали замывать. Флорида в тысячах километрах оттуда казалась безопасным убежищем, но вовсе не была таковым. Тренер Франциско Матурана плакал на предматчевой встрече со своими футболистами. Они получили огромное количество угроз, в том числе обещание убить всех и каждого, если ветеран команды Габриэль Гомес появится на поле в стартовом составе. “Гомес был ключевым игроком, но они вынудили меня,” – рассказывал Матурана.

Команда, парализованная страхом

Молодой Фаустино Асприлья, звезда Пармы и Ньюкасла, вспоминает мёртвую тишину на этой встрече. Футболисты не могли сказать ни слова, парализованные страхом за себя и свои семьи. “Так,” – заключает Матурана, – “мы вышли на поле.” То ли из-за всего этого террора, то ли несмотря на него, сборная Колумбии обрушилась всей своей мощью на сборную США с первой же минуты встречи. “Мы атаковали со всех возможных направлений, но мяч просто не шёл в ворота,” – вспоминает Адольфо Валенсия. “Мы продолжали атаковать раз за разом, но никак не могли забить,” – соглашается Альварес. И на 22-й минуте матча психологическое напряжение разорвало оковы концентрации колумбийцев.

В попытке прервать кросс Джона Харкса в штрафную с левого фланга, Андрес Эскобар бросился под мяч и срезал его в собственные ворота, мимо уже перенесшего свой вес на другую ногу голкипера Колумбии Кордобы. Через несколько секунд, не в силах осознать случившееся, Андрес рухнул на траву, обхватив голову руками. Это был первый автогол за всю его карьеру, и футболист даже не представлял себе всех его последствий. В Медельине его девятилетний племянник, смотревший игру по телевизору, не сомневался в том, что произойдёт с его дядей. “Мамочка, они убьют Андреса!” – рассказывает сестра Эскобара создателям фильма. “Я ответила: нет, солнышко, люди не убивают за ошибки. Все в Колумбии любят Андреса.”

Его действительно любили товарищи по команде, и никому из них даже в голову не пришло винить Эскобара в пропущенном голе. “Он должен был сыграть в мяч, и, к сожалению, мяч залетел в ворота,” – говорит полузащитник Алексис Гарсия. “Я видел лицо Андреса в этот момент и почувствовал, как ему больно.” Эрни Стюарт забил второй гол сборной США на 52 минуте, и лишь на последней минуте матча Валенсия сумел отыграть один мяч. В последнем раунде групповой стадии Колумбия обыграла Швейцарию 2:0 на стадионе в Пало Альто, но поражение США в матче с Румынией определило судьбу южноамериканцев. “Это очень трудный момент,” – сказал тогда Эскобар. “Не только из-за ошибки, которую я допустил, но и из-за результатов всех этих игр в целом, наша команда не смогла оправдать возложенных на неё ожиданий.”

Эскобар был уничтожен вылетом Колумбии с Чемпионата мира и своим вкладом в этот вылет, который он никогда не смог бы посмотреть по телевизору. Семья и друзья подготовились к его возвращению в Медельин и делали всё, чтоб хоть немного поднять его настроение. Сезар Веласкес убедил его написать колонку “Жизнь не заканчивается” в El Tiempe. “Он перестал бояться,” – говорит его невеста. “Были предупреждения, но Андрес был молод и полон жизни. Он хотел жить так, как он привык. Если бы я смогла оставить его дома в ту ночь!”

Убийство футболом или обществом?

Та ночь. Последняя ночь в его жизни. Эскобар решил выйти куда-нибудь с друзьями, в первый раз, после своего возвращения из Штатов. Он позвал с собой Эрреру, который благоразумно предложил ему никуда не ходить, советуя залечь на дно ещё на некоторое время. Матурана также попросил Эскобара воздержаться от появлений на публике. “Я сказал ему, что улицы опасны, что конфликты не улажены и город до сих пор полыхает. “Андрес, оставайся дома”, сказал я ему. Но он ответил: “Нет, я должен выйти к своим людям.”

Согласно вездесущим папарацци, Эскобар вышел не к тем людям. До прибытия в медельинский бар El Indio со своими друзьями, он выпил пару коктейлей в другом заведении, где несколько молодчиков принялись оскорблять его, поднимая тосты за США, в пользу которых он ошибся. Эскобар покинул заведение, но четверо самых рьяных из них последовали за ним, выкрикивая оскорбления, среди которых самым частым было “maricón” (педик). Андрес направился к своей машине, пытаясь объяснить по дороге, что его автогол был простой ошибкой, но уже и так напряжённая ситуация накалилась до предела, один из оскорблявших футболиста вытащил пистолет и начал стрелять. Шесть пуль вошли в спину Эскобара, и он упал на колесо своей машины. Вызвали скорую, но было уже поздно. Через 30 минут Андрес Эскобар был мёртв.

Почти сразу после стрельбы, которая тут же была признана журналистами местью людей, поставивших большие деньги на сборную Колумбии и потерявших их, двое свидетелей назвали номер одной из машин, на которых скрылась группа людей, ответственных за это убийство. Автомобиль был зарегистрирован на Педро и Хуана Галлон, наркокурьеров, которые ушли из картеля Пабло Эскобара и примкнули к Pepes. Согласно показаниям Веласкеса Васкеса, бывшего киллера в картеле Пабло, отсидевшего 23 года в тюрьме, Галлоны отправились к Карлосу Кастано, одному лидеров радикального правого движения в Колумбии, связанного, как и всё в этой стране, с наркокартелями, и заплатили ему 3 млн долларов, чтоб подкупить судебное производство по этому делу и направить следствие по следам одного из их охранников, который присутствовал при стрельбе. Осталось неизвестным, нажимал ли тот курок собственноручно, однако Умберто Кастро Муньос был признан виновным в убийстве Андреса Эскобара и приговорён к 43 годам тюремного заключения, из которых отсидел лишь 11 и был выпущен досрочно за хорошее поведение. Его работодателям, Галлонам, не было предъявлено никаких обвинений.

Несмотря на многочисленные доказательства обратного, Васкес настаивал, что убийство Эскобара не было местью проигравших большие деньги бандитов. “Ошибка Андреса задевала чувства этих людей, а когда он начал оправдывать себя и команду, – эго Галлонов не могло этого выдержать. После смерти Пабло Эскобара у футболистов не осталось могущественного защитника, и Галлоны не могли позволить кому бы то ни было, пусть даже и Андресу, отвечать им. Это никак не связано со ставками, это было сражение, когда слова переросли в пули, вот и всё.”

Более 120.000 колумбийцев пришли проводить тело футболиста в последний путь. Эскобар покоился в деревянном гробу, покрытом флагом клуба Атлетико Насьональ, который был выставлен для прощания на медельинской баскетбольной арене. На похоронах Андреса президент Колумбии Сезар Гавирия сказал, что футболист стал жертвой “абсурдной жестокости”, поразившей страну. Крики “Правосудия! Правосудия!” сопровождали гроб с телом на протяжении всей похоронной процессии. Позже друг Эскобара Сезар Веласкес писал, что они плакали “единые в нашей боли, вознося небесам молитвы о душе Андреса Эскобара и душе колумбийского спорта.” Плачущие болельщики бросали цветы под колёса катафалка, а на кладбище, расцвеченном флагами Колумбии, более 15000 человек проводили гроб к месту упокоения защитника национальной сборной.

Похороны Андреса

Прошло 24 года, и Андрес Эскобар до сих пор остаётся известным всему миру, как колумбийский футболист, жестоко убитый за автогол. Но это слишком упрощённое суждение, которое приводит в ярость бывшего тренера колумбийской сборной Франциско Мантурану. “Наше общество уверено, что футбол убил Андреса. Но Андрес – это футболист, которого убило наше общество.”

“На этом жизнь не заканчивается” написал Андрес Эскобар в своём приветственном обращении к своей стране, флаг которой он так хотел покрыть почестями и причитающейся ему славой.

Однако, спустя всего несколько дней, эта газетная колонка стала его прощанием с народом Колумбии.